Слайдер

30 ИЮНЯ В БЕЖЕЦКЕ

logo_GL
logo_GL 3-ist imena kultura alm media

«Уважение к минувшему – вот черта, отличающая образованность от дикости» (А.С. Пушкин)


30  ИЮНЯ В БЕЖЕЦКЕ


В рамках серии публикаций, посвященных 880-летию даты первого упоминания Бежецка в исторических источниках, читателям предлагается статья "30 июня в Бежецке (Из записной книжки пешехода)".

Статья опубликована в "Тверских губернских ведомостях" от 6 июня 1853 года, №23. Автор статьи не назван, редактор Худеков.

Статья рассказывает о посещении автором статьи Бежецка, для встречи образа св. Николая, приносимого 30 июня из Теребенской пустыни.

Из статьи уездного землемера Тельнова "Бежецк. Историческое и местное его описание" опубликованной в "Тверских губернских ведомостях" за 1839 год: «В здешней Церковной Истории замечено происшествие: в 1654 г. во время свирепствования в городах и даже в Москве моровой язвы, Царский дом выехал в Калязинский Монастырь. Тогда Бежечане, пораженные страхом, и по чувствам веры прибегли с мольбами к милосердому Богу и к ходатайству Святителя Николая, решась перенести из Теребенской пустыни Икону, сего Святителя в город, и обнести ее кругом города при умилительном молебном служении, особенно для того составленным. И, усердная вера, сопровождаемая ревностным исполнением всех правительственных повелений, спасли город от заразы. В воспоминание этого события, с благословения Духовной власти, установлено с того времени, и продолжается до ныне, в 30 день Июня шествие на судах по реке Мологе из Теребенской пустыни Чудотворной Иконы Святителя Николая. Умилительно видеть с каким благоговением чрезвычайное множество народа сопровождает этот Священный ход по берегам и водою на судах».

Автор статьи подробно и эмоционально погружает читателя в праздничную атмосферу 30 дня июня в Бежецке позапрошлого столетия.

Помимо описания праздничных мероприятий, автор статьи рассказывает историю самой Теребенской пустыни и историю обретения чудотворного образа Св. Николая.

Несомненный интерес вызывает достаточно подробное описание характера и быта бежецких карелов.

Оригинальный текст статьи "30 июня в Бежецке (Из записной книжки пешехода)" можно посмотреть в pdf-версии источника, размещенного в библиотеке сайта "Бежецкий край".

"30 июня в Бежецке (Из записной книжки пешехода)"


Сергей БРИВЕР
Историко-краеведческий сайт «Бежецкий край», 2017г.



GerbBZH

БЕЖЕЦК – 880 лет

1137 – дата первого упоминания



© Интернет-публикация сайта "Бежецкий край", 2017 г.
Тверские губернские ведомости, 1853 г.


 
Bzh3006
30 ИЮНЯ В БЕЖЕЦКЕ
(Из записной книжки пешехода)


…С величайшим нетерпением спешил я в Бежецк. Мне непременно хотелось поспеть туда к самой встрече образа св. Николая, приносимого 30 Июня из Теребенской пустыни. Давно знал я, что стечение народа на эту встречу бывает всегда необыкновенно велико; но знал лишь по слухам. Мне хотелось видеть эту встречу и самому быть участником в ней.

Но с грустью видел я всю несбыточность своего желания. До Бежецка оставалось еще двадцать верст, настоящих, почтовых. Правда, почтовые версты почти вдвое короче проселочных; но тем не менее видел я, что не смогу пройти этого пространства так скоро, чтобы поспеть ко времени. Путь мой начался с раннего утра; день был утомительно зноен, и усталость уже сильно начала овладевать мною. Не дальше, как часа за три, далеко оставлял, я за собою толпы, шедшие по одному со мною направлению и с одною целью; теперь меня обгоняли, опережали и далеко впереди пропадали из глаз. Уже горько начинал я жалеть, что не согласился на предложение одного крестьянина, который за невысокую цену хотел подвезти меня верст десять; было бы скорее, и между тем я успел бы собраться с силами, однако же, горю помочь было нечем. Правда, едущих было больше чем идущих; но нужно видеть и знать, как ездят в город и особенно на ярмарку здешние крестьяне, чтобы понять всю невозможность нанять попутчика. Здешний крестьянин вообще не охотник ездит в город и особенно летом; но за то, если он решится, то с намерением исправить все нужды, какие копились у него в продолжение целых месяцев. И как ни много этих нужд, он ни за что не возьмет с собою много денег; а положит три, четыре мешка муки, овса и т.п., десяток другой холстов, штуки две три тех животных, которые при жизни служат образцом неопрятности, а по смерти могут даже гордиться чистотой своей внешности (их необыкновенное обилие в Бежецком уезде); а теперь, кроме ярмарки он едет на богомолье; как не взять кстати двух трех женщин, троих четверых детей? И вся эта семья с полным продовольствием для себя, с мешками и узлами, с кормом для лошади и с вышеперечисленными животными, обыкновенно помещается на одной телеге: где тут приютиться усталому путнику, хоть бы он умирал от изнеможения?

– Куда? – раздался близ меня голос, когда я, едва передвигая ноги и в грустном раздумье о неуспехе давнишнего желания, уже не обращал никакого внимания на окружающее меня предметы.

Я оглянулся. Вопрос был сделан догнавшим меня на лошади крестьянином. Однако же он не повторил своего вопроса, хоть я и медлил ответом, не зная мне или кому другому был сделан вопрос; беспечно и равнодушно взглядывал он на свою лошадь, на меня и на обе стороны дороги, казалось, он уже и забыл о своем вопросе.

Так много раз кочевав в Бежецком уезде, знакомый с бытом, обычаями и даже языком его разноплеменного народонаселения, я из этого лаконического вопроса, из этого апатического взгляда понял, что сделавший вопрос был кореляк. Он сдерживал свою лошадь и старался не обогнать меня; явно, что вопрос был сделан мне, и он ждал ответа.

 

– В Бежецк, – отвечал я.

– К Николе? – спросил он после довольно продолжительной паузы.

– Да, – после моего ответа он потронул вожжами; сдерживаемая лошадь далеко опередила меня. Незнакомый с языком и мимикой этого народа подумал бы, что сделанный вопрос был следствием безучастного любопытства, но я уже рассчитывал на пособие этого крестьянина и бодрее пошел вперед. Он сдержал лошадь и поджидал меня.

– Подвезу, – сказал он, когда я сравнялся с ним.

По счастливому для меня исключению он ехал только с женой без мешков, узлов и прочего. С радостью решился я воспользоваться его обязательным предложением, не дожидаясь повторения. Впрочем, я никогда и не дождался бы этого; не в натуре кореляка повторять два раза одно в тоже слово, или пускаться в разговоры. Бесполезный труд вызвать его на собеседование, и особенно если у него, как у моего спутника, проглядывает седина; он ответит одним словом, или звуком: «а ну!..» отвернется и кончена беседа. До самого Бежецка мы ехали молча; было бы неблагодарностью с моей стороны нарушить его апатию.

Почти перед самым городом жена начала с ним разговор на своем родном языке, без сомнения не предполагая, что я, хоть и с трудом, но могу понимать его. Она просила мужа, чтобы он предложил мне для ночи свою телегу, что я могу и поужинать с ними, что быть может мне негде остановиться и пр. Звук очень похожий на yes британца, был ответ мужа.

Мы въехали в Бежецк, в самом полном и точном смысле запруженный народом; с величайшими усилиями могли проехать несколько улиц; и мой спутник, заметив близ одного дома удобное место, остановился. Я начал было благодарить его; но осекся на первом слове.

– Ужинать... Ночевать... Вот телега, – так бесцеремонно прервал он мои слова, и принялся хлопотать около лошади. В его немногих словах выражалось самое глубокое добродушие: он предлагал мне ужин, ночлег, не обращая ни малейшего внимания на мою благодарность; благодарить деньгами, значило бы глубоко оскорбить его и даже рисковать потерей ужина и ночлега. Молчаливым поклоном простился я с ним и пошел; – завтра подвезу, – докончил он, когда я едва уже мог расслышать его.

С глубокою благодарностью к доброму кореляку*, радостный, что поспел во время, поспешил я к моложскому мосту, где обыкновенно происходит встреча чудотворного образа. Правда, немалым подвигом было пробиться на берег реки; но за то что за чудная картина развернулась перед глазами!.. У моста стояло все Бежецкое духовенство в облачениях; по самой середине реки, при звоне всех церквей, медленно подвигалась большая лодка, на которой поставлен был образ, окруженный сопровождавшими его монахами; оба берега реки, по крайней мере на две версты покрытые сплошной, непроницаемой массой народа; пение у моста, пение на лодке, тихая молитва на устах каждого, коленопреклонения, слезы; и все это обращенное к образу дивного святителя: вот что открылось моим изумленным взорам. Этого мало; самая река была полна народом: одни подвигали вперед лодку, другие ждали минуты, когда лодка сравняется с ними и, дождавшись, благоговейно, помолившись святителю, погружались в воду, это были больные разными недугами, женщины с больными детьми: они веровали, что вода, освященная присутствием чудотворного образа, будет для них источником исцелений; и невозможно сомневаться, чтобы такая глубокая вера не приносила ожидаемых плодов; нет сомнения, что дивный святитель с высоты небес, незримо для взора человеческого, но тем не менее действительно, не одному из них изрек: «по вере твоей будет тебе!..»


___________________________

* И он не исключение из своего племени, а тип настоящего, малообрусевшего кореляка. Все они под грубою, даже отталкивающею внешностью, скрывают удивительное добродушие, которому трудно и поверить, не испытав на деле. Но не в деревнях, которые лежат на больших дорогах, можно в настоящем свете видеть и изучить эту апатическую натуру: тут кореляка трудно отличить от русского, а там, где это селение брошено среди лесов, там только можно видеть кореляка, таким каков он есть со своим образом жизни, привычками, поверьями, так резко отличающимися от всего русского. Да, у кореляка все свое от молитвы и до песни; свой способ также принять и гостя, родной он ему или совершенно чужой все равно. Обыкновенно его встречают ничего не выражающим звуком, который можно принять и за привет и за отказ; потом угостят всем, что только есть в доме; укажут лучшее место для ночлега; остается гость день два, хозяину все равно: уходить, он даст ему полхлеба на дорогу, и грубо отвернется, если гость станет благодарить, или предложит денег. Что это за народ? думал я всякий раз, когда приходилось кочевать среди его и прислушиваться, к его обрывчатым разговорам, к его томительно грустным песням. Ужли он в самом деле состоит в родстве с эстонцами и чудью и переселенец в эту сторону во времена не очень давние? Трудно поверить. Быть может в звуках его языка есть общее с этими народами; но за то бесконечное различие в нравах и образе жизни. Едва ли он и переселенец а не абориген. Отчего же иначе все урочища занимаемой им местности носят на себе его собственные названия и так, что каждое название выражает какую-нибудь идею и у русских известны под этим же названиями? Но об этом будет речь впереди. Замечу кстати, что, как известно мне из верных источников, этнографией и лингвистикой этого народа немалое время занимался беж. уездного училища учитель А.С. Белюстин: что сделалось с его трудом не знаю. Но чему и сделаться? Вероятно, от нерадостной перспективы – et oleum et operam perdere (потерять даром масло и труд, терять время даром – С.Б.), – он оставил его. И сколько так, об: гибнет у нас самых благих, самых полезных для науки начинаний (непонятная для меня конструкция …так, об: гибнет... – С.Б.).



Наконец лодка пристала к берегу, образ принят духовенством и началось шествие в собор. Именно началось шествие; потому что небольшое пространство, каких-нибудь сажень двести от берега до собора, можно было перейти не менее как в три часа. Все эти несметные толпы бросились приложиться к образу, и, редкое в подобных случаях явление – без шума, без крика, с самою благоговейною осторожностью; была теснота, но не было давки, т.е. никто не порывался вперед и все терпеливо ждали своей очереди. Наконец в семь часов вступили в собор с образом и началось всенощное бдение. Поздно кончилось оно, и еще позднее, около полуночи, можно было заключить двери его: одну толпу, которая успела помолиться пред образом и приложиться к нему, непрестанно сменяла другая; и нет сомнения, так было бы и во всю ночь, если бы на несколько часов не заперлись двери собора. Но за то те, которые не успели еще исполнить своего желания, расположились на паперти, на погосте, близ ограды, в ожидании утра и возможности удовлетворить своему усердному желанию.

Откуда и почему это необыкновенное благоговение к Теребенскому образу св. Николая, которое каждый год собирает в Бежецк, на встречу ему, многие тысячи народу? От многих чудес которые были в разные времена от этого образа.

Кстати, прежде рассказа о том, по какому случаю и когда начали приносить этот образ в Бежецк, скажем несколько слов о самой пустыни Теребенской**.

В конце XV века здесь было село, которое принадлежало помещику Михаилу Обуткову. В самом селе он пожелал устроить церковь; но лишь начал, как в расстоянии от села «с полпоприща к озеру и к р. Мологи, где стояли пять берез и был водный кладезь», явился образ св. Николая. Обутков оставил прежнее намерение и на месте явления построил церковь. Этим он положил основание монастырю. При смерти он завещал ему свое село Теребени.


__________________________

** Сведения об этой пустыни взяты из «книги достопамятным вещам, составленной при Бежецкой воеводского правления канцелярии» и из монастырских записей.



В половине XVI века село Теребенское принадлежало Владимиру Андреевичу Донскому***, как и почему, неизвестно. Но сохранились сведения, что этот князь был усердным и ревностным благодетелем пустыни.


__________________________

*** Карамз. V пр. 139 изд. Эйнерлинга.



В смутное время междуцарствия она была разорена и сожжена поляками, и обросла потом чащею лесною и бысть (была – С.Б.) пуста, донележе (доколе, пока – С.Б.), Богу изволившу (по божьему изволению – С.Б.), начать прославляться явившийся образ Св. Николая. А это случилось следующим образом.

В 1641 году пришел сюда из за онежья священноинок Авраамий с намерением подвиваться здесь. Еще прежде его подвизался на этом месте один отшельник – Онуфрий, живший в ископанной им самим пещере: но он оставил его «пустынного ради оскудения» К Авраамию присоединился другой подвижник – Артемий, из роду бояр Мозовских. Общими силами решились они поставить часовню на развалинах прежде бывшей церкви. Разбирая их, они нашли образ Св. Николая тот самый, который явился при Обуткове, образ был совершенно цел; даже яркость красок не потемнела от пожара и гниющих развалин, под которыми стоял он тридцать лет. Обрадованные такой неожиданно – драгоценной находкой, Авраамий и Артемий вместо часовни уже воздвигли небольшую деревянную церковь и в ней поставили образ; потом келью для себя, и мирно потекла их подвижническая одинокая жизнь. По времени к ним присоединился еще священноинок Феодосий и они создали другую деревянную церковь в честь Благовещения Пр. Богородицы. Построение новой церкви было уже существенной необходимостью. Молва о чудном образе разнеслась по окрестности; собирались толпы богомольцев, и прежняя, обширная для троих, была тесна для приходящих. Так воссоздалась эта обитель. Следующее обстоятельство дало средство скоро распространиться и увеличиться ей.

В 1654 г. «велия (великая – С.Б.) смертоносная язва посетила Москву и иные грады и Бежецкий верх и приделы оного» Толпы молитвенников Св. Николая пред его образом в этой пустыни увеличивались с каждым днем; чудеса изливались обильным источником; и Бежечанам пришла счастливая мысль принести чудотворный образ в свой город, 30 июня принесли его р. Мологой в Бежецк и, как скоро «начали совершать молебная пред ним, начат преставати язва». В память этого и установили приносить его каждогодно в Бежецк.

Но не в одних Бежечанах возродилось благоговейное желание увековечить память о милости явленной им Святителем мир-ликийским и освящать каждогодно свой город приношением его чудотворного образа; тогож хотели и жители окрестных селений. Вот почему этот образ стали носить и по селениям, сначала в Бежецком, а затем и в соседних с ним уездах. Во время язвы, так недавно и так страшно два раза избороздившей Русь, усердные чтители этого образа уже собственным опытом могли увериться в чудотворной силе его: в Бежецке и в окрестных селениях действия холеры обнаруживались в довольно сильной степени; но лишь приносили этот образ, она прекращалась совершенно****. После таких видимых знамений благодатной силы сокрытой в нем, естественно, благоговейное усердие к нему должно было возрастать с каждым годом, и оно возрастало быстро, увеличивается и теперь: число селений, посещаемых Теребенским образом с каждым годом делается больше и больше, так что вынесенный из обители 9 Мая он возвращается туда уже в самую позднюю осень, не смотря на то, что он день и ночь в пути, день и ночь служатся перед ним молебны; но сколько еще остается селений, которые с величайшим нетерпением ждут и доселе не могут дождаться этого благодатного посещения!..


__________________________

**** Как жаль что подобные явления, чудные явления Веры и благодати, остаются у нас обыкновенно незамеченными. Мы как будто стыдимся исповедовать чудеса, время от времени, совершаемые милосердием Божием: странное и грустное явление!



Да, велико усердие к этому образу, так велико, что не видав его трудно и поверить. Был я в Москве в тот день, когда в воспоминание совершенного освобождения её от Французов выносится на лобное место образ Иверской Б. Матери; бывал 24 Июня в Твери, когда кругом, собора обносятся мощи Св. Благоверного князя Михаила Ярославича; бывал и в других местах при подобных случаях и нигде не видал такого огромного стечения народа, как в Бежецке 30 Июня. Где же может разместится на ночь вся эта страшная масса и в таком небольшом городе.

Все, что называется не крестьянином, размешается на постоялых дворах и у знакомых, так что не одному Бежечанину приходится на этот случай удовольствоваться самым небольшим уголком в своем доме; а крестьяне… о, наш крестьянин не прихотлив; особенно в летнюю ночь он не задумается о ночлеге. Но посмотрим, как в самом деле разместились они; а кстати ночь чудно хороша, светлая, тихая, теплая, одна из тех, редких у нас, ночей, в которую чувствуешь в себе какую то особенную жизнь, всю полную тихой, ни какими горькими воспоминаниями невозмутимой, радости; в которые невольно забываешь дневные заботы, тревоги и скорби…

Но не легко исполнить нам, свое желание: с трудом можно пробраться между множеством телег и лошадей, которыми покрыта вся площадь заставлены в несколько рядов все улицы. Где же приехавшие на них? А тут же – на телегах, под телегами, промеж лошадей. Вот, целая семья, усевшись тесной кучкой на телеге, ужинает; во весь этот день никто из прибывших на встречу образу не пьет и не ест ранее того, как приложится к нему, а этим, видно, лишь только удалось. Вот прислонившись к колесу дремлет молодой крестьянин; телега обыкновенно отдается старикам, близь другого колеса его жена или сестра, тут же между ними на голой земле, как на самой удобной постели, спят несколько детей… Так неприхотливо расположились все эти массы. Но недолга летняя ночь, и крестьянин не привык просыпать утреннюю зарю. Не успели мы пролавировать (в самом точном значении) лишь между несколькими рядами и уже там и здесь, начинается говор; но вот соборный колокол прозвучал к утрени, и этот говор слился в один общий гул: все засуетилось, зашумело, заговорило; и разве трубный звук архангела мог бы покрыть этот оглушающий, бесконечный шум, даже соборный, пятьсот пудовый колокол не был слышен… Оставим же прогулку и поспешим в Собор, куда двинулись все эти массы.

В нем во все время утрени, между утренею и литургией, и во время литургии совершенно то же, что было и вчера: непрерывный прилив и отлив толпы, жаждущей помолиться пред чудотворным образом; и сегодня, как вчера, во всем храме тишина, не смотря на то, что он, огромный и поместительный, полон народом. В самом заднем углу церкви, где пришлось стоять мне, отчасти по трудности пробраться далее, а более потому, что мне еще раз хотелось полюбоваться благоговейном усердием и теплотой веры нашего простонародья, были слышны почти все слова молитв, возносимых служителями алтаря. Но когда один из них (священник С. И. Б.) взошел на кафедру, тогда во всем храме настала могильная тишина. Он говорил о милостях и чудесах, всегда являемых для верующих Святителем мир-ликийским. Слово простое, понятное и при всем том чудно красноречивое лилось из уст проповедника, старца по возрасту, но воодушевленного всем огнем юности и, как видно, до самой глубины сердца проникнутого любовью к дивному Святителю. Не знаю, как принималось оно там впереди; но здесь, кругом меня, непритворные слезы умиления, почти на всех лицах глубокое сочувствие к словам проповедника; даже там и здесь слышались сдерживаемые рыдания: выражали ли всю полноту сердечной благодарности к Святителю за полученною милость, при словах проповедника о милостях его вообще, высказывалась ли в них усердная молитва о помощи, изливавшаяся прямо из души, известно единому Богу.

Кончились божественные служения н образ понесли по Бежецку; а на площади уже кипела ярмарка шумная, оглушительная и бурная. Трудно было узнать в этой клокочущей массе вчерашнюю – молчаливо благоговейную. Как и везде здесь были слышны и поздравления и ссоры, и уверения в дружбе и бранные вопли, словом все, что бывает на ярмарках. Мелькали и такие, которые успели уже спрыснуть покупку или продажу, с раскрасневшимися лицами, с веселой улыбкой, с обильным запасом слов про друга и недруга. Но мне нечего было ни покупать ни продавать; не было особенного желания наблюдать за дальнейшим разгаром ярмарки и за сценами в гогартовском роде и я поспешил за образом.

С неумолкающем пением, с толпами встречающих и провожающих его носили из дома в дом, не минуя ни одного, Так было во весь этот день; тоже было когда наступила ночь, и что за увлекательная картина ночью! Вся улица, по которой носят образ, ярко освещена; в окнах всех домов блестят огни; всюду сначала тревожное и хлопотливое ожидание, потом радостная встреча, усердная молитва и наконец благоговейное провожание; во всей улице виден радостный, торжественный праздник, но праздник чисто христианский… Так и во всю ночь, и во все следующие дни и ночи до 8 Июля.

В этот день еще раз приносят образ в собор и уже потом отправляют его в дальнейший путь. Стечение народа, говорят, тоже бывает весьма значительное; провожание образа также торжественно, как и встреча; но цель моя, видеть встречу образа, была достигнута; желание помолиться перед ним удовлетворено; и, с усердной молитвой к Богу да не оскудеет никогда вера в православной Руси, да изливаются милости Господа и Его угодников на всех истинно верующих, оставил я Бежецк и поплелся в обратный путь…



Печать позволяется. Тверь, 29 мая 1853 г. Цензор Троицкий.      Редактор Худеков.






Историко-краеведческий альманах «Бежецкий край»
Историко-культурный и краеведческий сайт «Бежецкий край»

Предлагаем стать авторами всем, кто любит и знает родную историю,
всем кому есть чем поделится с земляками, есть что рассказать, есть что показать.


venzel

БЕЖЕЦКИЙ КРАЙ




Материалы, размещенные на историко-краеведческом сайте «Бежецкий край» служат образовательным и просветительским целям, предназначены для продвижения гуманитарных знаний, популяризации творчества авторов. Размещенные материалы не предназначены для какого либо коммерческого использования, при использовании материалов сайта, ссылка на авторов материалов и сайт «Бежецкий край» обязательна.

Администрация сайта с благодарностью примет все замечания и пожелания по работе сайта, сделает все возможное, чтобы предложенные материалы и информация были интересны и познавательны для посетителей сайта, не нарушали авторское право и законные интересы третьих лиц, соответствовали действующему законодательству и этическим нормам.




30 ИЮНЯ В БЕЖЕЦКЕ

Историко-культурный и краеведческий сайт «Бежецкий край» – 2017 год

SmartTop.info

Сергей Бривер
— редактор и администратор сайта

Станислав Бривер
— технический администратор сайта

Вход на сайт

RSS записей

О сайте